Ладлем Роберт / Близнецы-соперники

   Роберт ЛАДЛЕМ
    БЛИЗНЕЦЫ-СОПЕРНИКИ
 
 
 
    ONLINE БИБЛИОТЕКА  http://www.bestlibrary.ru
 
 
 КНИГА ПЕРВАЯ
 
 Пролог
 
 9 декабря 1939 года
 Салоники, Греция
 
     Один  за  другим  грузовики  карабкались  вверх  по  крутой   дороге   в
 предрассветных сумерках. На вершине они увеличивали скорость, торопясь снова
 погрузиться во мрак дороги, проложенной через лес.
    Водителям пяти  грузовиков  нужно  было  все  время  быть  начеку,  чтобы
 случайно не снять ногу с  тормоза  или  не  нажать  на  акселератор  слишком
 сильно. Им приходилось напряженно вглядываться во мрак, чтобы быть  готовыми
 к любой неожиданно возникшей преграде или крутому повороту.
    Кругом все было объято тьмой. Они ехали с  незажженными  фарами.  Колонна
 грузовиков  ползла  в  серой  греческой  ночи,  и  лишь  слабый  свет  луны,
 пробивающийся сквозь низкие густые тучи, освещал им путь.
    Это было испытание на дисциплинированность. Но ни шоферам, ни  пассажирам
 бок о бок с ними было не привыкать к дисциплине.
    Все они были отшельниками. Монахами Ксенопского ордена,  самого  сурового
 из всех, подчинявшихся  Константинской  патриархии.  В  этом  ордене  слепое
 повиновение уживалось с привычкой полагаться лишь на свои  силы.  Монахи  не
 смели нарушить дисциплину до самой смерти.
    В головном грузовике молодой бородач священник скинул сутану, под которой
 оказался простой костюм рабочего - грубая рубаха  и  груботканые  штаны.  Он
 свернул сутану и заткнул ее за сиденье - под старое тряпье и  ветошь.  Потом
 обратился к шоферу:
    - Ну,  теперь  осталось  не  больше  полумили.  Участок  железнодорожного
 полотна идет параллельно дороге на протяжении трехсот футов. Место открытое.
 Успеем.
    - Поезд там? - спросил, пристально вглядываясь  во  тьму,  шофер,  крепко
 сбитый монах средних лет.
    - Да. Четыре товарных вагона.  И  только  один  машинист.  Ни  кочегаров,
 никого.
    - Значит, придется помахать  лопатой?  -  спросил  монах  с  усмешкой  во
 взгляде.
    - Да, придется помахать лопатой, - просто ответил молодой  монах.  -  Где
 оружие?
    - В "бардачке".
    Священник в рабочей одежде наклонился вперед и повернул ручку  на  дверце
 "бардачка". Дверца раскрылась.  Он  сунул  руку  внутрь,  пошарил  и  достал
 тяжелый  крупнокалиберный  пистолет.  Священник  ловко  вытащил  магазин  из
 рукоятки, проверил патроны и вогнал магазин  обратно.  Металлический  щелчок
 словно поставил точку.
    - Мощная штука. Итальянский?
    - Да, - ответил шофер. Больше он  ничего  не  сказал,  но  в  голосе  его
 слышалась скорбь.
    - Что ж, подходяще для  такого  дела.  Просто  благословение.  -  Молодой
 священник сунул пистолет за пазуху. - Ты сообщишь его семье?
    - Мне так приказано... - Было ясно, что шофер хочет еще  что-то  сказать,
 но сдерживается. Он только крепче вцепился в баранку.
    На  мгновение  из-за  тяжелых  туч  показалась  яркая  луна  и   осветила
 вырубленную в лесу дорогу.
    - В детстве я тут играл, - сказал молодой священник.  -  Бегал  по  лесу,
 купался в ручьях. Потом обсыхал в  горных  пещерах.  И  воображал,  что  мне
 являются видения. Я был счастлив среди этих гор. Господу было угодно,  чтобы
 я увидел их снова. Бог милостив. И добр.
    Луна исчезла. Снова навалилась тьма.
    Начался крутой спуск. Лес поредел, и вдали, еще едва  видные,  показались
 одинокие телеграфные столбы -  черные  копья  на  фоне  серой  ночи.  Дорога
 выровнялась, расширилась и слилась  с  вырубкой,  полоса  которой  разделяла
 лесной массив. Плоская  безжизненная  равнина,  внезапно  возникшая  посреди
 бесчисленных горных круч и лесных чащоб.
    На вырубке, теряясь во тьме, стоял поезд. Неподвижно, но не  безжизненно.
 Из трубы паровоза широкой спиралью вился дым, медленно уплывая в ночь.
    - Когда-то, - сказал молодой священник, - фермеры  пригоняли  сюда  овец,
 привозили урожай. Отец рассказывал, что у них вечно возникали ссоры  -  даже
 до драки доходило, когда начинали выяснять, кому что принадлежит. Такие  тут
 забавные случаи бывали... Вот он!
    В  черноте  ночи  сверкнул  луч  фонарика.  Он  дважды  описал   круг   и
 остановился: теперь тонкая ниточка  света  била  прямо  в  последний  вагон.
 Священник в рабочей одежде вытащил из кармана миниатюрный  фонарик,  вытянул
 руку и ровно на две секунды нажал на  выключатель.  Отраженный  от  лобового
 стекла луч на мгновение осветил маленькую кабину.  Молодой  бросил  украдкой
 взгляд на лицо брата-монаха.  Он  увидел,  что  его  товарищ  закусил  губу:
 струйка крови текла по губе и  подбородку,  теряясь  в  коротко  остриженной
 седой бороде.
    Молодой подумал, что лучше промолчать.
    - Подъезжай к третьему вагону. Другие развернутся и начнут разгружаться.
    - Знаю, - ответил шофер. Он медленно повернул руль вправо и подвел машину
 к третьему вагону. К грузовику подошел  машинист  в  комбинезоне  и  кожаной
 кепке. Молодой монах открыл дверцу и спрыгнул на землю.  Мужчины  посмотрели
 друг на друга и обнялись.
    - Без сутаны тебя и не узнать, Петрид. Я уж забыл, как ты выглядишь.
    - Э, да перестань. Четыре года из двадцати семи - это разве срок?
    - Мы тебя редко видим. Все у нас об этом  говорят.  Машинист  убрал  свои
 большие загрубевшие ладони с плеч монаха. Из-за туч снова показалась луна  и
 осветила машиниста. У него было суровое, энергичное лицо скорее  пятидесяти,
 чем сорокалетнего человека, изборожденное морщинами, как это  бывает,  когда
 кожу постоянно дубят ветер и солнце.